Она мечтала о свете чистом,
Но не сбылись мечты.
Она сжимала в объятьях быстрых
Тот мир, где вскормлен ты.
И в дар тебе лишь хотела только
Его отдать таким,
Чтоб стал теперь он опорой стойкой
И нежным сном твоим.
Она пыталась весёлым пеньем
Отвлечься от забот.
И погружалась в пучины чтенья
И слов солнцеворот.
Шарниры быта крепила живо,
Храня семьи очаг.
Но не забыто, что в жизни криво -
Пропал опал в очах.
Свисали белой сирени руны
На прядь её кудрей.
Свист чаек резвых сменили стоны
Полуночных луней.
Задорный норов её напрасно
Хотели обуздать.
А мудрость взоров питала ясность,
Что летом стужу ждать.
Она скучала по юным годам,
По романтичным дням.
Но развернулись дни хороводом
К глухим местам.
Неблагодарность давалась в сдачу
За добрые дела.
Не находила её удача,
Зато беда нашла.
Мерцанье радуг её манило
Ненастною порой.
Но рой мечтаний во рву могилы
Оставила с собой.
А смерть страшила её ужасно,
И не щадила жизнь.
Где соловей пел о солнце красном,
Там вороньё кружит.

Лишён я зренья наяву: там темнота,
Цепь слипшихся неразличимых суток.
Явь без тебя - сплошная пустота,
Бесцельный путь, утерянный рассудок.

Но тень твоя в ночи рождает день.
Твой силуэт, как в жизни, нежно светел.
Легко и бодро сна пройдя ступень,
Гуляешь ты в малиновом берете.

Какими красками сияло б всё вокруг,
Какой незыблемой гармонией бы стало,
Когда бы яркость снов и будней звук
В единый сплав моя мечта спаяла!

В ночную мглу гляжу и вижу свет,
Но ясным утром звёзд лучистых нет.

Волна волну заглатывает в пасть,
Конец концов настанет, наконец.
Но солнцу мира в бездну не упасть:
Свет глаз твоих заметит и слепец.

Минута за минутою бежит,
Цветущий луг запорошит пурга.
Но жаркий огонёк твоей души
Не обернёт лиловых зим фольга.

Пусть по-коленье встанет от колен,
Морщинок грабли щёки бороздят,
Но только память не отходит в тлен,
В её экранах отражён твой взгляд.

Пускай необратимы времена.
В созвучьях песен ты всегда юна.

В день, который чернее чёрного,
Я лишился остатка счастья.
Не спасали молитвы упорные,
Разорили мой дом напасти.

Вопль "ой, мама!" запомнился мамин,
Что затих в оголтелом рёве.
Различался в гримасе упрямой
Сиплый стон, оцарапавший слово.

Боль пронзала её и ломала,
И изгрызла иссохшее тело,
Растопила мозги, одурманила.
И душа вся в слезах отлетела.

Злые силы кружились в танце,
Пляску смерти венчала потеря.
Даже в акте о регистрации
Напечатано вхлёст число зверя.

И все планы на жизнь отчаянно
Подкосила костлявка древняя.
И увёз маму в чистом саване
Катафалк, дурным сном навеянный.

Только сцеп двух душ не раскрошен,
Хоть погибла родная женщина.
Что в надежде на лучшее прожито,
То могильной земле завещано.

Роз свечением тьма просверлена,
Свет сочится огнём благодатным.
Луговым крестом крест не выставлен
На лучистых стезях безвозвратных.

Мой удел теперь мал до ужаса
Без тепла и заботы мамы.
В самый пик весны зимка вьюжная
Ей воздвигла дубовые храмы.

Без неё звёзды блещут вполсилы,
Пополам разделилось время.
Стала точкой отсчёта могила
Для глубинных путей измерения.

Склеп из стен в пределе от беды до горя.
Чёрный день в апреле
Белый свет закроет.

Память пробудило пенье птиц с картины…
В жизнь вошла уныло гадина-година.
В искушенье чуда я искусан больно.
И, копаясь в прошлом, быль делю на доли.

Одна доля – время, где в кольце едином;
А другая – бремя от разлуки длинной;
Третья доля - ветер сновидений смутных
Да прозрений сети в пряди дней лоскутных.